Национальный архив Республики Саха (Якутия)

Государственное казенное учреждение Республики Саха (Якутия)

Сидоров Сидор Иванович

ПЕРВЫЙ ДИПЛОМИРОВАННЫЙ

ИСТОРИК-АРХИВИСТ ИЗ ЯКУТОВ

Сидоров Сидор Иванович родился 22 августа 1914 года в Хоптогинском наслеге Батурусского улуса. Родители  Иван Прокопьевич Сидоров и Марфа Николаевна Мухина имели довольно крепкое хозяйство, отец торговал. В семье было четверо детей: две дочери – обе названные Еленами и два сына: Сидор, Илья. Дети получили  неплохое образование, хорошо говорили по-русски. Именно их отец, Иван Прокопьевич в свое время в родовом наслеге основал первую школу, много сил приложил для развития образования среди своих сородичей. Мать Сидора умерла от болезни в 1932 году. В 1942 году не стало и отца.

В 1928 г. Сидор после окончания сельской школы поступил в Якутскую опытно-показательную школу, затем по окончании был зачислен в 1 курс школы 2 ступени.  В 1931 г. эта школа была ликвидирована и он пошел работать. Работал счетоводом в Якутской конторе Госбанка, перегонял скот на Алданские золотые прииски, затем работал Управделами Комитета нового алфавита, секретарем вербовочной конторы «Якутзолото».  В этот же период увлекся чтением, читал все: от путешествий и приключений всемирно известных авторов до записок революционеров. Взрослея, увлекся историей и культурой древней Китайской цивилизации, историей Индии. Прочитанное рождало вопросы, желание углубиться в историю глубже.
В 1933 г. юноша-якут отправился в Москву для поступления в ВУЗ. Прибыл в Москву 18 октября, опоздав на вступительные экзамены. Устроился на работу до следующего года на строительстве Московского метрополитена проходчиком, грузчиком. В 1934 г. поступил в Московский историко-архивный институт. Учился хорошо. В характеристике написано, что “Сидоров С.И. за время учебы в Историко-архивном институте проявил себя способным, успевающим студентом. Принимал участие в общественной работе (был профоргом группы). Инициативный, дисциплинированный студент”. Через Якутское представительство в Москве общался с земляками, поддерживал отношения с двоюродным братом Афанасием Федоровичем (1908 г.р.), ставшим впоследствии заслуженным учителем Якутской АССР. Институт окончил в 1938 г. со специальностью «Научный работник, историк-архивист». Таким образом, он стал первым из якутов дипломированным специалистом в области архивного дела.

По окончании учебы был направлен на родину, в государственный архив Якутской АССР. В Центральном архивном управлении Якутской АССР был назначен на должность старшего научного сотрудника. Сразу же с головой окунулся в любимые его сердцу исторические изыскания. В характеристике того периода значится, что он проделал большую работу по обработке архивных материалов XVIII века, а также принимал активное участие в публикации архивных материалов в местной печати. В это время в газете «Социалистическая Якутия» увидели свет его публикация «Неопубликованные материалы о Н.Г. Чернышевском” (30 октября 1939 г., в соавторстве с Г. Федоровым), статья «Торговля детьми» (20 ноября 1939 г., рубрика  «Из прошлого Якутии») и другие.
В характеристике врид управляющего ЦАУ ЯАССР Х.Салимова от 22 июня 1939 г. говорится, что “в настоящее время работает над выявлением материалов по истории народов Якутии”. Казалось, все для исследователя складывается хорошо. Однако менее чем через год  Сидор Сидоров по собственному желанию уволился из архива. И отправился в Москву. На сей раз – чтобы поступить в аспирантуру. Но вместо аспирантуры в столице он попал в Сыктывкар. Сейчас трудно назвать причины такой метаморфозы. По косвенным упоминаниям, он не выдержал экзамен по французскому языку. Хотя  на выпускном экзамене в историко-архивном институте за этот же предмет получил высшую оценку. Как бы то ни было, в 1940 году его направили в Коми и 16 октября назначили директором госархива при архивном отделе НКВД Коми АССР. (Именно к этому ведомству в это время относились государственные архивы).
В доме № 27 по улице Советской в Сыктывкаре нового директора определили на квартиру. Кстати, этот дом стоял как раз напротив архива и архивного отдела НКВД. Всевозможные инструкции, которыми изобиловало то время, ставили директора в очень жесткие рамки. О свободе научно-исследовательской работы нечего было и думать. Кроме того, трижды в неделю в вечернее время руководитель должен был обеспечивать «повышение технического и образовательного уровня архивно-техническим работникам» госархива. Был строго регламентирован и график работы всех отделов НКВД: с 9-00 до 24-00 часов включительно с перерывом на обед и отдых с 17-30 до 21-00 часов. Многочисленные обязанности на работе не оставляли времени ни на отдых, ни на продолжение исследований. Был он разочарован и фондами госархива, которые, на его взгляд, были скудными. Почти за год он так и не сумел завести в чужом городе ни друзей, ни хороших знакомых.  Единственные, с кем он немного общался – два сотрудника музея и случайные попутчики из Сторожевского и Летского районов.

Отдушиной оставалась переписка с родственниками, а также с бывшей сокурсницей, которая в это время работала сотрудницей одного из музеев Москвы. Эта переписка при последовавшем вскоре аресте и стала, можно сказать, главным вещественным доказательством «преступления» молодого директора. При аресте изъяли 32 письма «из разных адресов», а также «разной переписки – 65 листов,  почтовой переписки 31 штука, тетрадей с письмами 3 штуки…»
Письма «контрреволюционного буржуазно-националистического содержания», написанные на якутском языке, были адресованы брату   Илье, который в это время учительствовал в Калининской области. Старший Сидор, помогал младшему деньгами, поддерживал его желание поступить на факультет журналистики.
Находясь в национальной республике, среди представителей такой же коренной народности, как и якуты, Сидор Сидоров стал невольно размышлять и о национальной политике Советского государства, сопоставлял историю двух народов. В результате у молодого якута созрела идея о перемене имени и фамилии.
В ноябре 1940 г. он подал заявление в Сыктывкарский городской   отдел ЗАГС о желании переменить свои фамилию и имя  на якутские. В рапорте на имя руководства архивного отдела НКВД Коми АССР  22 ноября 1940 г. он обосновал свое желание. «Начиная с языка, кончая внешностью, я – природный якут и мне хочется соответственно своему положению иметь национальные имя и фамилии. Моя русская фамилия и имя являются до того распространенными, что нередко меня путают с другими личностям. Моя русская фамилия и имя подчас являются причиной недоверчивого и неприязненного ко мне отношения со стороны граждан русской национальности. Я никак не могу привыкнуть к вопросам: «Почему у Вас такая фамилия?… На первый взгляд выставляемые мною причины могут показаться наивными, не стоящими серьезного внимания, но думать так было бы грубой ошибкой. Чтобы понять мое положение, надо быть якутом и мыслить по-якутски… И в конце концов мне кажется, что нет ничего предосудительного в том, что якут желает иметь свое якутское имя. Да будет мое имя Уран, а фамилия Саха».
Скорее всего, это решение и послужило поводом для ареста молодого директора архива. 16 июня 1941 года, за  шесть дней до начала Великой Отечественной войны, в Главное архивное управление НКВД СССР из Сыктывкара отправилось секретное донесение о том, что 15 числа того же месяца органами госбезопасности Сидоров Сидор изолирован  и ему инкриминировано преступление по статье 58, пункт 10 Уголовного кодекса РСФСР.
Несостоявшаяся перемена имени и фамилии надолго приковала внимание к Сидорову  следственных органов. Более десяти месяцев он находился под следствием. За это время сильно ослаб. Допросы следовали один за другим. В камере тюрьмы то и дело появлялись «подсадные утки», пытающиеся выведать у подследственного какие-то скрытые им подробности. За десять месяцев не было ни одного  свидания, ни одной передачи с воли. В апреле 1942 года отчаявшийся заключенный даже обращался с просьбой  разрешить ему продуктовую передачу  от уборщицы  госархива Анны Челпановой.

Несмотря ни на что, Сидор Иванович не терял надежды на благоприятный исход судебного решения. В тюрьме совершенствовал свои знания  французского языка. Выписал книгу  Пьера де Бомарше «Свадьба Фигаро» на языке  оригинала.  На допросах высказывал отрицательное мнение в связи с арестом большой группы якутской интеллигенции. Отстаивал свои убеждения в вопросах национальной политики  советского государства, которая, по его словам, строится в отношении национальных республик неправильно. Одновременно с этим он напрочь отвергал  свое участие в контрреволюционной деятельности и «прояпонскую ориентацию».   Обвинительное заключение по делу  Сидорова С.И. прозвучало безаппеляционно и жестко: «Высшая мера наказания». Но 26 февраля 1942 года Особое совещание при Наркомате внутренних дел СССР расстрел заменило на десять лет лагерей. С.И. Сидоров не согласился с таким приговором, написал жалобу  прокурору СССР, где вновь доказал несостоятельность обвинений, а также просил возможность стать в ряды РККА, чтобы «отдать жизнь за советский народ, за любимую Якутию». Но все его попытки добиться  справедливости или отправки на фронт остались тщетными.
Свой срок заключенный № 164961  Сидоров С.И. отбывал в Севжелдорлаге, во второй колонии ЦОЛПа. Согласно характеристике начальника колонны, «…работая на общих работах, к работе относится добросовестно, дневные задания ежедневно выполняет аккуратно. Поведение в быту хорошее. Административных взысканий не имеет». Однако, лагерная жизнь была слишком тяжелой. Уже в начале апреля 1942 года у заключенного стало наблюдаться физическое истощение, к лету развился порок сердца. В начале октября того же года его поместили в лазарет, а 15 марта 1943 года активировали как инвалида.

Не выдержав в лагере и двух лет, 06 апреля 1943 года Сидоров С.И., как значится в личном деле, умер «от истощения вследствие пеллагры». Ему было всего 29 лет. Его похоронили в яме глубиною 1 м. 60 см. к югу от Кылтовки в Железнодорожном районе Коми АССР. В личном деле значится, что личных вещей у умершего после смерти не осталось. А за день до смерти, 05 апреля 1943 года, Военный трибунал войск НКВД СССР «принимая во внимание, что Сидоров страдает тяжелым неизлечимым недугом, полной потерей трудоспособности, восстановить которую в условиях лагеря невозможно», определил освободить его изпод стражи. Но к этому времени он уже лишился остатков сил и вряд ли бы смог самостоятельно выбраться даже за территорию барака.
В 1989 г. научный работник ЦГА Якутской АССР (14.09.1938-01.08.1940 гг.) и директор ЦГА Коми АССР (16.10.1940-16.06.1941гг.) Сидор Иванович Сидоров был реабилитирован. Такова судьба человека, первого историка-архивиста из якутов, волею случая очутившегося в Коми крае и навсегда оставшегося там.

Использованная литература и источники:

  1. В статье использована статья заведующей отделом публикации и использования документов ГУ РК “Национальный архив Республики Коми” Букиной И.В “Потомок якутских князей”.
  2. Национальный архив Республики Саха (Якутия). Ф.Р-357.Оп.4.Д.176.

Н.С.Степанова,

заслуженный работник культуры РС(Я),

отличник архивного дела и отличник культуры РС(Я)